Павел Чернышов
Прошло уже больше года с тех пор, как президент дал поручение по развитию адаптивного спорта. Результаты уже видны. Чиновники и спортивные функционеры разного уровня все чаще заявляют, что спорт должен быть доступным, любят говорить о «людях с неограниченными возможностями». СМИ пестрят духоподъемными репортажами с «праздников спорта», на которых охотно позируют высокие гости.
В остальном ничего не изменилось. Тренеры и сотрудники НКО, развивающих адаптивные дисциплины, продолжают героическую борьбу за выживание без системной помощи и официального признания.
Звенящая тишина
«Каждый год по всей стране гремят фестивали адаптивного спорта. Камеры щелкают, чиновники произносят теплые слова, хэштеги улетают в соцсети. А на следующий день наступает звенящая тишина. Спортсмены с инвалидностью возвращаются в свои полупустые залы. Тренеры продолжают тянуть лямку на голом энтузиазме. И никто из этих людей не получает ни спортивного разряда, ни звания. Потому что их дисциплина просто не зарегистрирована в официальном реестре», — говорит председатель региональных отделений ВФСЛсИН и Специальной Олимпиады Самарской областиЕлена Маркелова.
Большинство видов адаптивного спорта не получили официального признания,
система их просто не замечает. Как отмечает Маркелова, на такие
дисциплины смотрят просто как на удобный PR-инструмент.
Однако тренерам нужны не посты поддержки, а реальная помощь: залы для
тренировок, твердые ставки и официальное признание. Надо, чтобы
дисциплину включили во Всероссийский реестр видов спорта, а федерация,
которая его развивает, получила аккредитацию Минспорта. Тогда можно будет
от постоянной борьбы за выживание перейти к системному развитию с
долгосрочным планированием.
Аккредитация важна как воздух
«Для нас аккредитация важна как воздух. Без неё мы никто и звать нас
никак. Нашим спортсменам негде заниматься, нет доступа к
спортивно-тренировочной базе. Соревнования мы проводим за свой счет.
Когда мы обращаемся в Минспорта, нам говорят: у нас заложены средства на
развитие адаптивного спорта, но вы сюда не подпадаете, вы не спорт,
просто оздоровительная программа», — говорит Нуриддин Пазылов,
председатель СРОО «Центр Чемпион».
Дарья Богомолова, координатор адаптивной команды по специальному хоккею
«Ледяные львы», уверена: официальный статус — не формальность, а базовый
инфраструктурный вопрос. Без него дети с особенностями не получат
системный доступ к занятиям спортом. Все останется на уровне случайных
благотворительных акций.
Вот основные плюсы, которые даст официальное признание:
- Спортивные разряды и звания. Без включения во ВРВС спортсмены не
могут получать разряды — даже если объективно показывают результат. Это и
признание со стороны общества, и самооценка спортсменов и тренеров, а
также реальные льготы и выплаты, которые можно получить за спортивные
достижения. - Государственное финансирование. Вид спорта, не входящий в ВРВС, не
может быть включён в Единый календарный план (ЕКП) Минспорта. Это
значит, что турниры не получают статуса официальных спортивных
мероприятий и не финансируются из бюджета. Также будет помощь с залами
для тренировок, ставки для тренеров, бесплатные форма и инвентарь.
Например, только экипировка может стоить десятки тысяч рублей, что сразу
отсекает от спорта семьи в стесненном материальном положении. А им в
первую очередь нужна любая поддержка. - Подготовка кадров. Без официального статуса нет и федеральных
стандартов спортивной подготовки (ФССП). В таком случае подготовка
тренеров — это инициатива снизу. Учитывая тотальный дефицит ресурсов,
крайне зыбкая. При официальном признании подготовка тренеров могла бы
стать частью системы дополнительного профессионального образования с
государственными стандартами. - Присвоение разрядов судьям и тренерам. Официальный вид спорта
подразумевает систему аттестации судей и тренеров. Пока все
ограничивается статусом фестивалей, работу ведут просто волонтеры. После
официального признания судьи получают официальную квалификацию, а
тренеры, воспитавшие чемпионов, смогут получить звание заслуженного
тренера. Хотя работа с особенными детьми требует заметно больше сил и
навыков, люди не чувствуют никакого признания со стороны общества и
официальных институтов, что ведет к выгоранию. - Паралимпийская перспектива. Для многих дисциплин официальное
признание в России станет первым шагом к включению в Паралимпийские
игры, что остаётся самой высокой целью для атлетов и тренеров.
С точки зрения государства, нашего спорта не существует
Мы не можем точно сказать, какое количество адаптивных дисциплин пока не
смогли получить официальный статус (и соответственно все меры
господдержки). Министерство спорта не ответило на наш запрос, видимо
всецело поглощенное подготовкой концепции развития адаптивной
физкультуры. Однако можно уверенно сказать, что проблема носит системный
характер. Мы опросили ряд спортивных организаций, все они завоевали
уважение, создав с нуля новые дисциплины, и при этом годами не могут пробиться через бюрократический лабиринт.
«У нас уже давно развивается адаптивный кикбоксинг. Первые два-три года
было еще актуально развиваться как оздоровительная практика, как
фестиваль, а сейчас спортсмены растут и уже хотят официального
признания. Тогда мы сможем запросить у местной администрации помещение,
появятся спортивные школы, ставки для тренеров. Для спортсменов будут
календарные соревнования, за счет Минспорта, а не за счет родителей,
оплата поездок и проживания. Разряды, право поднимать флаг России,
подниматься на пьедестал под гимн России на международных соревнованиях —
это тоже дорогого стоит», — делится Нуриддин Пазылов.
«Адаптивный хоккей для слабовидящих и незрячих развивается в России с
2019 года, но до сих пор не включён во Всероссийский реестр спорта
слепых. Признание этой дисциплины адаптивного хоккея спортом даст
возможность государственного финансирования для оплаты услуг тренеров, аренды льда, приобретения экипировки, наградной и сувенирной продукции и всего необходимого для проведения турниров, фестивалей, спартакиад. Для спортсменов появляется возможность получения разрядов и званий, дополнительные преференции при поступлении в высшие учебные заведения, возможность представлять нашу страну на международных соревнованиях и чемпионатах. А в перспективе и на Паралимпиаде — это самая высокая цель любого спортсмена», — говорит Алина Беларева, учредитель АНО «Ресурсный центр «Одна семья», руководитель проекта «Незрячий хоккей».
«Специальный хоккей для детей с ментальными особенностями существует в
России с 2019 года — первая команда была создана в Москве при поддержке
Федерации адаптивного хоккея (ФАХ). Наша команда «Ледяные львы» работает
с 2024 года. За это время мы провели сотни тренировок, несколько
турниров, дважды получили «Золотой стандарт» ФАХ, стали участниками
фотовыставки в парке «Красная Пресня», попали в сюжет «Первого канала».
Но с точки зрения государства нашего спорта не существует», — отмечает
Дарья Богомолова.
Зачастую проблемы с признанием могут быть даже внутри своего спорта.
«У нас в ездовом спорте ситуация сложная внутри самого спорта. Далеко не
во всех регионах страны у федераций есть желание допускать к соревнованиям
особых ребят даже просто в адаптивных стартах, не то что инклюзивные
соревнования делать, когда у ребят есть возможность соревноваться на равных.
Есть регионы, где адаптивные старты в рамках гонок и чемпионатов
приветствуются. Министерство спорта Москвы приветствует занятия особых спортсменов и говорит, что это интересно. Только вот нет школ ездового спорта в структуре спортивных школ, и мест для тренировок специально выделенных тоже нет. Соответственно нет финансирования и возможности развиваться в структуре Минспорта», — говорит Елена Пьянкова, руководитель инклюзивного спортивного клуба «Шалопаи Севера» и вице-президент Федерации ездового спорта города
Москвы и Московской областной спортивно-кинологической федерации
ездового спорта.
Не понимаем, что мешает?
«Еще 9 лет назад, когда стали проводить первые соревнования, мы
обратились в Минспорта за поддержкой. Нам сказали: ваш спорт не
аккредитован и является физкультурно-оздоровительным мероприятием. Мы
стали думать, как же аккредитоваться», — вспоминает Нуриддин Пазылов.
Сначала самарских спортсменов взяла под крыло федерация адаптивного
тхэквондо (ФАТ). «Они обещали нам все сделать. Мы пробыли там два года и
поняли, что федерация фиктивная, никаких полномочий в области спорта у
них нет, это просто общественная организация с красивым названием. Потом
мы перешли в тхэквондо ITF, там начали все с нуля, многое сделали,
создали адаптивный раздел, но стало ясно, что и тут мы дальше фестивалей
продвинуться не сможем», — продолжает Пазылов. Пройдя ещё несколько
подобных альянсов, решили примкнуть к Федерации кикбоксинга. Начало было
ярким и многообещающим.
«Мы рассказали концепцию, в рамках форума «Россия — спортивная держава»
на ВДНХ презентовали адаптивный кикбоксинг, провели показательные
выступления, представили пособия. Произвели хорошее впечатление, нам
пообещали, что мы наконец всё получим. Федерация кикбоксинга не
отказывается от своих слов, работает в этом направлении, но аккредитации
до сих пор нет, — рассказывает он. — А уже собрано 16 регионов, 34
тренера. Больше 500 спортсменов не первый год занимаются кикбоксингом,
мы перевели все правила международные по адаптивному кикбоксингу,
разработана программа, проведены десятки фестивалей. А официального
признания все нет. Мы, тренеры на местах, не знаем, что мешает. Вроде
руководство федерации с нами дружит, охотно публикует сообщения о наших
достижениях в соцсетях. Но ни финансовой поддержки, ни помощи с
оформлением аккредитации мы не чувствуем. Все движется только за счет
энтузиастов, которые хотят это развивать, и родителей».
Система требует бумажек
В Самарской области и Татарстане уже несколько лет работает проект
«(Не)возможная гимнастика». Тренеры заходят в коррекционные интернаты и
работают с детьми, у которых умственная отсталость, синдром Дауна или
расстройства аутистического спектра. «Это далеко не просто танцы с
ленточками. Сложно-координационные движения с предметами буквально
пересобирают мозг. Они активируют высшие психические функции,
выстраивают новые нейронные связи и снимают дикие мышечные зажимы», —
рассказывает Маркелова.
После попытки перевести занятия из разряда кружков в официальную
плоскость начался, по её словам, «бюрократический ад». «У нас есть
научные данные, полученные в результате совместной работы с Поволжским
университетом спорта (г. Казань), подтверждающие когнитивный прогресс.
Есть сотни детей, которые впервые в жизни почувствовали свое тело. Есть
подготовленные тренеры. Однако признать эту методику полноценным
протоколом медицинской и социальной реабилитации или зарегистрировать
адаптивную гимнастику как официальный вид спорта с правом присвоения
разрядов невероятно сложно. Система требует бумажек от международных
федераций и бесконечных согласований между министерствами, которые
перекладывают ответственность друг на друга. Чиновники из спорта
говорят, что это медицина. Медики кивают на соцзащиту. А дети просто
ждут», — замечает она.
Богомолова уверена — проблема в самом устройстве системы. «Согласно
действующему законодательству, вид спорта должен быть включён во
Всероссийский реестр видов спорта (ВРВС).
«Специальный хоккей» как самостоятельный вид туда попасть не может — потому что уже существует зарегистрированный вид «спорт лиц с интеллектуальными нарушениями» (ЛИН). Теоретически путь есть: включить хоккей как спортивную дисциплину внутри спорта ЛИН. Но для этого нужно, чтобы Федерация спорта ЛИН России подала обширный пакет документов в Минспорт, разработала правила, классификацию спортсменов. Это процесс, который длится годами и требует координации нескольких ведомств и спортивных организаций», — рассказывает она.
Пока дисциплины «хоккей» в рамках спорта ЛИН в реестре нет, он не
является ни официальным спортом, ни, парадоксальным образом, официально
признанной реабилитацией — хотя адаптивная физическая культура включена
в клинические рекомендации Минздрава как доказанная практика. «Дети
тренируются и соревнуются, но не могут получать спортивные разряды, а
тренеры работают в условиях неопределённости», — говорит Дарья
Богомолова.
Иждивенцы или налогоплательщики?
Как считает Маркелова, адаптивный спорт повис в пространстве между
министерствами.
«Минспорт проводит фестивали, но не хочет связываться с медицинской реабилитацией. Минтруд прописывает спорт в индивидуальных программах, но не имеет полномочий признавать спортивные достижения. Минпросвещения учит детей в интернатах, но после выпуска умывает руки. В итоге спортсмен с ментальными нарушениями или боевой травмой проходит через эти ведомства по касательной. Никто не отвечает за его реальную социализацию», — описывает она бюрократический лабиринт.
Проблему, по её мнению, можно решить, упростив до разумных пределов
процедуру аккредитации и собрав рабочую межведомственную комиссию,
которая будет реально заинтересована в результате.
При этом, как считает Маркелова, снижение административных барьеров и
соответственно системная поддержка адаптивного спорта быстро
возместятся. «Инвестиции в адаптивный спорт и последующее
трудоустройство окупаются за три или четыре года. Человек перестает быть
иждивенцем и начинает платить налоги, — отмечает она. — Корпорации
устали от разовой благотворительности. Им нужны измеримые результаты и
кадры. Если парень с синдромом Дауна или ветеран с контузией пройдет
через спортивную реабилитацию и получит официальную бумагу, работодатель
будет понимать, с кем имеет дело».
Хотим, чтобы система двигалась
Пока официальное участие ограничивается теплыми словами высоких гостей
на «праздниках спорта», адаптивный спорт остается полем героической
борьбы за выживание. Тяжелые условия уже породили плеяду энтузиастов,
привыкших двигаться вопреки всему. Но это нельзя воспринимать как
нормальную ситуацию. Без системной поддержки, когда каждый сезон надо
думать, удастся ли получить грант, привлечь спонсоров, невозможно строить
какие-то долгосрочные планы. Представьте, чего эти люди смогут добиться,
когда получат возможность нормально работать.
Если государство уклоняется от своих обязанностей, освободившуюся нишу
охотно займут, например, букмекеры, которым надо отмывать свою
репутацию, о чем мы уже писали отдельно. Появляются и те, кто принял
правила игры и вместо полноценного развития спорта сосредоточился на
PR-механизмах. Пока система не видит дальше постов в соцсетях, провести
грань между теми, кто реально развивает спорт, и случайными людьми не так
просто.
«Мы не ждём, что всё изменится завтра. Но мы хотим, чтобы система двигалась. Сейчас направление развивается исключительно благодаря ФАХ, грантам и семьям. Мы доказали, что модель работает: 25+ детей на льду, турниры в нескольких регионах, стандарты качества. Но чтобы это стало нормой, а не исключением, нужен правовой фундамент. Каждый год без официального статуса — это дети, которые могли бы тренироваться, но не могут, потому что финансирования не хватает, тренеров недостаточно, а государство пока не видит в этом спорта», — говорит Богомолова.
Любой энтузиазм имеет свои пределы. Часто забывают, что признание нужно
не только спортсменам, но и их тренерам, многие из которых в нынешнем
вакууме столкнутся с выгоранием.
«Хотелось бы, чтобы было не только ради отчетов, чтобы наши спортсмены
почувствовали себя спортсменами, а не просто фестивальной показательной
группой. У нас день за днем растет количество спортсменов, тренеров. Но
если официальной поддержки мы так и не получим, многие тренеры просто
уйдут, потому что никакой мотивации нет. Родители, конечно, всегда
довольны. А вот тренерам важно видеть рост своих спортсменов, получать
заслуженное признание. Если будет аккредитация, то и тренер, воспитавший чемпионов, получит благодарственное письмо от органов власти, звание заслуженного тренера, — рассуждает Пазылов. — Работа с особенными
детьми гораздо сложнее, чем с обычными. А пока выходит, что простой
учитель физкультуры в школе получает и довольствие, и похвалы, грамоты.
А нашим тренерам не полагается вообще ничего. Я вот более 12 лет
работаю, всю жизнь посвятил особенным детям, сотни спортсменов воспитал,
но за все время мне даже не вручили элементарное благодарственное письмо от департамента спорта. Для них меня и моих коллег, работающих с
особенными детьми, просто не существует».