Бокс — это не только титульные бои и зрелищные нокауты, это, прежде всего, мощный инструмент социальных изменений. Джилл Даймонд, международный секретарь крупнейшей боксерской организации WBC и глава ее благотворительного крыла WBC Cares, рассказывает, как «самый жесткий» вид спорта учится инклюзивности. Она стояла у истоков женского профессионального бокса, а теперь открывает ринг для тех, кого раньше списывали со счетов из-за инвалидности. О том, как чемпионы спасают жизни вне ринга, поддерживая детей в онкоцентрах, почему адаптивный бокс — это не «цирк» и не «благотворительный антракт», и существует ли стеклянный потолок в этой мужской индустрии, — в эксклюзивном интервью SameSport.ru.
В чем заключается уникальный подход WBC Cares? Изначально ваша миссия отражалась в девизе «Большие чемпионы поддерживают маленьких чемпионов». Эволюционировала ли она с тех пор? Движетесь ли вы от разовых благотворительных акций к работе над системными изменениями в обществе?
Мы по-прежнему верны девизу «Большие чемпионы поддерживают маленьких чемпионов» — в спортзалах, школах, молодежных центрах и везде, где нашей молодежи требуется наставничество и поддержка состоявшихся спортсменов, многие из которых сами вышли из схожей среды.
Но мы развиваемся, поскольку верим: наша миссия — использовать все имеющиеся ресурсы для помощи и служения людям любым доступным способом. У наших отделений, амбассадоров и дружественных нам благотворительных организаций могут быть разные приоритеты, но мы стараемся участвовать везде, где можем быть полезны.
Мы работаем под знаменами глобальной организации (WBC), но в разных местах людям нужна разная помощь. Поэтому, с одной стороны, мы проводим наши общие ежемесячные кампании, а параллельно идут локальные акции в разных уголках мира. Уже одно то, что мы смогли объединить общей работой на благо всего общества людей разных вероисповеданий, цвета кожи и национальностей, служит наглядным уроком того, как многого можно добиться в этом мире.
Кроме того, на платформе Университета WBC мы ведем курсы по таким дисциплинам, как судейство, финансовое планирование (ведь, к сожалению, многие атлеты после окончания карьеры оказываются за чертой бедности) и другие. Мы хотим дать людям инструменты, которые помогут справляться с трудностями и расти. Спортивный век недолог, поэтому важно думать о будущем. Также мы уделяем внимание ментальному здоровью — основе благополучной жизни, предоставляя поддержку или направляя людей к специалистам.
Чемпионы WBC — звезды мирового уровня. Легко ли их привлечь к благотворительной работе в WBC Cares?
Большинство боксеров охотно делятся своим временем и личными историями. В отличие от многих других спортсменов, сотрудничающих с некоммерческими организациями, они не просят гонораров. Они просто отдают частичку себя, когда это возможно. Более того, у некоторых есть собственные инициативы, которые мы с радостью поддерживаем и масштабируем.
Много лет вы совмещаете роли международного секретаря WBC и председателя WBC Cares. Как вам удается балансировать между этими двумя гранями работы — административной и социальной? Был ли это осознанный выбор или просто стечение обстоятельств?
Это исключительно стечение обстоятельств. Я пришла в бокс без какого-либо плана. В 2004 году я отправила письмо в WBC, выразив свое огорчение тем, что женщины-бойцы не получают должного признания. Реакция была положительной: меня пригласили в команду, чтобы запустить женский дивизион.
На моей первой конвенции, наблюдая за слиянием культур, я поняла, что у нас есть потенциал создать благотворительное направление, работать непосредственно с людьми на местах и помогать всему миру. Семья Сулейман (многолетний президент WBC Хосе Сулейман и его сын Маурисио Сулейман, занявший этот пост после него, — Samesport.ru) восприняла эту идею с энтузиазмом, и вот к чему мы пришли.
Можете ли вы выделить за годы работы в WBC Cares одну конкретную историю, которая изменила лично ваш взгляд на силу спорта?
Почти у каждого атлета есть история, которая вдохновляет, а порой и разбивает сердце. Первый амбассадор WBC Cares, с которым я работала, Дженаро Эрнандес (двукратный чемпион мира во втором полулегком весе), посещал детскую больницу и постоянно возвращался к детям, больным раком.
Спустя пару лет мы получили письмо от отца одного юного пациента. Он писал, что его ребенок не смог бы выдержать изнурительное лечение без поддержки Дженаро. Чего этот отец не знал, так это того, что сам Дженаро скончался за несколько месяцев до этого — от той же самой болезни, что была у ребенка. Ему было всего 45 лет. Думать об этом всегда невыносимо больно.
Бокс традиционно считался одним из самых «мужских» видов спорта. Каково женщине в этой сфере? В последнее время предубеждения против женщин на ринге большей частью удалось преодолеть (хотя предвзятость все еще встречается). А как насчет руководства? Чувствуете ли вы, что индустрия действительно позволила женщинам принимать решения, или «стеклянный потолок» никуда не делся?
Стало легче, но потолок все еще существует. Я постоянно ловлю себя на мысли: когда я просто говорю эмоционально, страстно, это могут воспринять как агрессию только потому, что я женщина. И это касается не только общения. Но ситуация стала намного лучше, как и во всех сферах нашей жизни.
С какими главными стереотипами или практическими препятствиями вы сталкиваетесь, продвигая идеи инклюзии в профессиональном боксерском сообществе? Что сложнее всего изменить в менталитете спортивных функционеров и промоутеров? Как убедить их, что особенные атлеты — это полноправные участники спорта, а не статисты для «благотворительного антракта»?
Им неизбежно придется принять это. Ровно так же, как когда-то им пришлось признать, что женщины могут драться. Мы должны фокусироваться на способностях, а не на ограничениях. Это борьба, и перемены происходят очень медленно.
Сейчас создается все больше оборудования, которое позволяет адаптировать спорт для людей с инвалидностью. Например, отделение WBC в Великобритании разработало специальную коляску для бокса. В Японии есть незрячие боксеры. Спорт дарит ощущение внутренней силы и благополучия. Каждый должен иметь возможность участвовать в нем по-своему.
Каким вы видите будущее адаптивного бокса? Есть ли у него потенциал выйти в мейнстрим мирового бокса, перестав быть лишь нишевой дисциплиной? Сможет ли чемпионат по адаптивному боксу когда-нибудь достичь того же уровня престижа и медийного охвата, что и бой за главный мировой титул, например, за пояс WBC?
На этот вопрос сложно ответить. Мы не можем предсказывать будущее, не знаем, как эволюционирует мышление людей и произойдет ли это в обозримой перспективе. Когда-то и женский бокс считали лишь балаганным аттракционом.
Есть атлеты с ограниченными возможностями, ставшие суперзвездами в других видах спорта, но в боксе этот путь может быть сложнее из-за того, как общество воспринимает вопросы безопасности на ринге. Уже были судебные иски против некоторых любительских федераций, которые не допускали участников, успешно прошедших медосмотр. В частности, речь об одном человеке, потерявшем ногу в аварии, который при этом является инструктором по крав-мага.
Я надеюсь, что ситуация изменится. Нас должны судить по тому, на что мы способны, а не по нашим ограничениям. Ведь набор навыков, требующийся для адаптивного бокса, абсолютно сопоставим с традиционным.
Бокс пользуется всеобщей любовью, но также часто воспринимается как агрессивный и жесткий вид спорта. Почему именно бокс стал таким мощным инструментом социальных изменений, инклюзии и поддержки уязвимых групп? Есть ли у него преимущество, своего рода «суперсила» в социальной работе по сравнению с футболом или теннисом?
Профессиональный бокс — действительно агрессивный спорт, но у большинства атлетов есть вдохновляющие истории и опыт выживания и роста, который может стать уроком для всех нас. Они тренируются усерднее, чем представители большинства других видов спорта. Они борются и страдают, и лишь немногие добиваются успеха, но все они заслуживают уважения за свои усилия. Они олицетворяют значительную часть населения мира, так что, по сути, они сражаются за нас.
Можем ли мы обозначить текущий масштаб программы WBC Cares в цифрах? Сколько стран или отделений сейчас активно вовлечены в инициативы по адаптивному спорту? Есть ли регионы-лидеры, на которые стоит равняться?
Благодаря WBC мы представлены в 176 странах. У нас действует 29 глобальных отделений под руководством сотен амбассадоров, каждое из которых отвечает за свой регион. У каждого отделения, помимо нашей общей миссии, есть своя особая задача, зависящая от потребностей конкретной страны.
Что касается адаптивного спорта, я бы выделила Великобританию — они сделали это направление приоритетным. Как я уже упоминала, в Японии развит бокс для незрячих. В США мы фокусируемся на ментальном здоровье, сотрудничая с организациями и больницами для оказания квалифицированной помощи в этих вопросах. Но у нас есть и другие группы, проводящие инклюзивные мероприятия и поддерживающие паралимпийцев — например, в Мексике и Узбекистане.
Как сейчас развиваются направления адаптивного спорта и социальных проектов под эгидой WBC? Это строгая франшиза с жесткими правилами или гибкое партнерство? Что именно дает WBC партнерам: методики, сертификацию, пиар-поддержку?
Одно лишь использование имени и платформы WBC обеспечивает PR и открывает двери туда, куда у большинства не было бы доступа. Мы — единая группа. Никаких франшиз. Никаких сертификаций. Мы занимаемся этим 20 лет, и наша репутация безупречна.
Мы знаем своих людей и помогаем точечно. Здесь нет универсального решения («one size fits all»). Наш путь — делать больше, расти, слушать и двигаться вперед. Мы читаем каждое письмо и отвечаем на него. У нас нет своего телевидения или медиа-платформы, как у других видов спорта. Многие даже не знают о нашем существовании. Поэтому мы планируем уделить больше внимания тому, чтобы о нас узнали. Но у нас нет никакой единой повестки. Мир слишком велик и сложен для этого.
Что обычный фанат бокса, тренер в маленьком зале или локальный промоутер может сделать уже сегодня, чтобы поддержать ценности инклюзии и социальной ответственности в своем кругу?
Они могут просто отбросить предубеждения и открыть свои сердца и умы. А затем передать это отношение тем, кого встречают, особенно детям. Также стоит адаптировать свое пространство или программы так, чтобы они были привлекательными, а не снисходительными. Лучший способ быть инклюзивным — просто включать людей в процесс, без предубеждений или осуждения.
Продолжите фразу: «Через 10 лет я буду считать миссию WBC Cares выполненной, если…»
Этого никогда не случится. Слишком много предстоит сделать, и десяти лет для этого недостаточно…