В Москве впервые вручили пояс по капоэйре юноше с РАС. Оказалось, что это бразильское единоборство может быть уникальным инструментом при работе с аутизмом, поскольку включает в себя помимо физической активности невербальный диалог (при этом поединки проходят без физического контакта) и игру на традиционных музыкальных инструментах. Также капоэйра открыта и для других особенных спортсменов. По всему миру в инклюзивных группах этим единоборствам занимаются слабослышащие, слабовидящие и тотально незрячие, люди с поражениями опорно-двигательного аппарата и т.д. Также популярны инклюзивные программы для пожилых и уязвимых групп. Хотя это единоборство далекие от него люди представляют как каскад сложных акробатических номеров, адепты капоэйры уверены – она готова принять всех, Как капойра прошла путь от запрещенного и гонимого боевого искусства до популярного во всем мире инклюзивного спорта, признанного достоянием ЮНЕСКО — в материале SameSport.ru.
Недавно Марсель Гилязов принял участие в ежегодной батизаде и трока ди кордас (посвящении и смене поясов) и получил первый взрослый пояс по школе Абада Капоэйра. Марсель — первый спортсмен с РАС в Москве, который прошел аттестацию по капоэйра. Он многолетний подопечный инклюзивных проектов Центра проблем аутизма.
«Мы занимались недолго, около двух-трех месяцев. Конечно, очень помогло, что Марсель был хорошо подготовлен (он уже участвовал в других спортивных проектах ЦПА). Я переживал, как пройдет эта часть аттестации, не хотел его выделять, стремился именно к инклюзии — это здесь самое главное. Поэтому я пригласил его в группу к подросткам заранее, чтобы он адаптировался. Ребята приняли его отлично, теперь постоянно спрашивают, когда он придет снова, и он уже стал ходить на общие тренировки. На аттестации Марсель, конечно, волновался, но атмосфера в капоэйре особая — все прошло спокойно, товарищи его поддержали. Я думал, что сам оставался невозмутимым, а потом пересматривал видео и заметил, что от волнения завязал ему пояс не с той стороны. Я чувствую только гордость за такого ученика», — рассказывает его тренер Алексей Найденов, официальный представитель Абада-Капоэйра в России и руководитель проекта «Адаптивная капоэйра».
Алексей стоял у истоков развития этого единоборства в России, первым получил звание мастера спорта. О том, что капоэйра может быть эксклюзивной, он впервые узнал еще двадцать лет назад. «Тогда я был в Бразилии и увидел на общем мероприятии пару человек с особенностями. Тогда я не понял, зачем вообще это нужно, и ушел с их выступления», — признается он.
Годы спустя Алексей Найденов поменял свое мнение и стал одним из пионеров инклюзии в российской капоэйре. В 2024 году он прошел полный курс метода инклюзивной капоэйры (на португальском языке) бразильского профессора с 26-летним стажем Жосимара Флор ди Араужу, а также получил российский диплом педагога по адаптивной физкультуре и адаптивному спорту.
Уникальный инструмент
Как показало исследование израильских ученых Роэй Лев-Ари, Меира Лотана и Лиат Корн, капоэйра может служить эффективной интегрированной моделью вмешательства, поддерживающей физическое и социальное развитие детей с расстройствами аутистического спектра. Было отмечено, что занятия связаны с улучшением координации, равновесия, осознания собственного тела, а также с развитием невербального взаимодействия и социальной активности — и все это в рамках сотрудничества, без конкуренции. Также зафиксированы более широкие улучшения: повышение уверенности в себе, инициативности, осознание окружающих и перенос навыков за пределы тренировок.
Как отмечает Алексей, капоэйра включает в себя сразу несколько направлений, каждое из которых дает мощный терапевтический эффект при РАС. «Это не просто физическая активность, но и развитие навыков невербального общения: в парах нужно учиться считывать движения партнера и своевременно на них реагировать. Кроме того, мы активно используем традиционные музыкальные инструменты. Помню, как все поразились таланту Марселя — он сразу здорово заиграл. Это дает нам вариативность: если человеку по какой-то причине некомфортно выходить в круг, он может взять инструмент и участвовать в процессе через музыку», — говорит Алексей.
Екатерина Мень, президент ЦПА, также считает, что капоэйра — уникальный инструмент. «В отличие от многих видов спорта, где акцент сделан на соревновательности и победе, капоэйра — это диалог в движении. Она не требует прямого физического контакта, который часто пугает детей с сенсорными особенностями, но при этом развивает координацию, баланс и осознание тела в пространстве. Музыка и ритм, которые могут быть триггерами в другой обстановке, здесь становятся мостиком к группе, к чувству: “Я — часть общего”. Но даже самая замечательная практика ничего не даст без правильной организации среды и подготовки специалистов», — говорит она.
Тотальная инклюзия
Не стоит думать, что капоэйра подходит только при аутизме. Инклюзивная модель этого единоборства распространилась по всему миру, и практика показывает, что успешно включаются люди с любыми особенностями: слабослышащие, слабовидящие и тотально незрячие, люди с поражениями опорно-двигательного аппарата и другие. Специальная Олимпиада сейчас ведет юнифайд-программы на базе капоэйры, есть специальные проекты для пожилых, уязвимых групп и трудных подростков.
Люди, никогда не занимавшиеся капоэйрой, представляют её как экзотическое единоборство с крайне сложной акробатикой. Но Алексей Найденов уверен, что здесь каждый может найти свое место.
«Многих это поначалу отпугивает, но на самом деле капоэйра — невероятно доступный и инклюзивный спорт. Им могут заниматься люди любого возраста и физической подготовки: даже если человек не обладает гибкостью, он может выполнять простые блоки и выстраивать тренировку под себя. В “рода” (так называется круг для поединков) главное — не победа, а диалог. Это глубокое взаимодействие, стратегия и общение, которые оцениваются в комплексе. К тому же наше сообщество максимально демократично и открыто для всех. Капоэйра — это мощный инструмент не только для физической реабилитации, но и для социализации и всестороннего развития», — уверен он.
Поэтому Алексей Найденов убежден, что надо развивать капоэйру именно как инклюзивное единоборство, чтобы все ученики, несмотря на особенности, могли тренироваться вместе и учились диалогу.
«Хотелось бы, чтобы все приходили в нашу секцию и находили свое место без оглядки на способности. Это не только мой взгляд, это ценности нашей школы, так смотрят и люди, у которых я тренируюсь, которые помогают мне развиваться. Все мы так думаем, а значит, многого добьемся вместе и сделаем много хорошего», — уверен он.
Марсель начал осваивать единоборство в рамках профориентационной площадки «Такой же другой», но теперь посещает и общие тренировки, где ему всегда рады. Помимо этого, у Алексея есть ученики и с другими нарушениями, которые смогли успешно влиться в общие занятия.
Капоэйра распространилась по всему миру и давно представлена в России, однако, как считает Алексей Найденов, она всё ещё не получила массового распространения, хотя имеет все преимущества для развития инклюзивного спорта.
«Развитию мешает закрытость сообщества и нехватка информации, порождающая недоверие. Но главное — отсутствие в обществе культуры инклюзии. С одной стороны, к людям с особенностями относятся с избыточной жалостью, как к неполноценным, что только укрепляет стигму и заставляет их избегать. В таком контексте возникает ложный стереотип о том, что это бескорыстное служение, а значит стыдно на этом зарабатывать — а как иначе найти ресурсы, чтобы работать и развиваться? С другой, наоборот, всё сводится к попыткам быстро привлечь гранты и освоить средства, опять же прикрываясь заявлениями о «помощи несчастным»», — заключает Алексей.
«Экзистенциальное утверждение»
Можно предположить, что инклюзия с самого начала была заложена в капоэйре: в отличие от большинства признанных сейчас единоборств, которые исторически были близки к высшим слоям и становились частью государственного милитаризма, капоэйра родилась и развивалась как культура угнетенного меньшинства.
«Капоэйра — это экзистенциальное утверждение темнокожих людей в контексте рабства, расизма и господства, существующих в различные моменты бразильского общества. История темнокожих людей в диаспоре отражена в игре “жинга” и в мандале круга капоэйры», — заявил министр культуры Жилберто Жил в Женеве 19 августа 2004 года. Эта речь стала исторической — впервые капоэру признали на столь высоком уровне.
Для этого пришлось пройти большой путь.
Несмотря на множество белых пятен, доподлинно известно, что капоэйра зародилась среди завезенных в Бразилию африканских рабов и долгое время существовала именно в этой среде. Неудивительно, что власти активно с ней боролись. Это был мощный инструмент единения сообщества, находящегося на самом дне, а потому опасного. В то же время элита Бразилии ориентировалась на Европу, стремясь «европеизироваться», а в капоэйре они видели лишь символ грязной и нереспектабельной африканской культуры.
В 1888 году принцесса Изабель подписала «Золотой закон» об отмене рабства. Парадоксально, но это привело к новому витку гонений. Как отмечает мастер Луис Ренато Виейра:
«После отмены рабства и провозглашения Республики страна стремилась европеизировать себя, вплоть до попыток решить проблемы рынка труда и аграрного развития путем завоза иммигрантов из Европы, игнорируя огромный контингент бывших рабов. Это была рабочая сила, которую страна отказывалась принимать. Логика рабства в Бразилии никогда не была связана с интеграцией, она была связана с эксплуатацией».
Также, по его мнению, преследование капоэйры символизировало стремление республиканской власти искоренить память о рабовладельческой Бразилии. Страна не принимала свою историю, а капоэйра слишком живо напоминала о её позорных страницах. О том периоде историки узнают главным образом из полицейских протоколов об арестах. В 1890 году был издан закон № 847 «О бродягах и капоэйристах», окончательно объявивший капоэйру и всех, кто ею занимался, вне закона.
«Новое государство» и старые проблемы
В Рио-де-Жанейро аресты прекратились примерно в середине 1920-х годов, хотя закон был отменен только в 1941 году с принятием нового Уголовного кодекса. Это произошло во времена диктатуры Жетулиу Варгаса, создавшего авторитарный режим, идейно близкий фашистской диктатуре Салазара и Франко. До признания капоэйры национальным достоянием было еще далеко. Новому режиму был нужен свой национальный спорт, но ставку сделали на более элитарную дисциплину — бразильское джиу-джитсу, ставшее символом «новой и сильной» Бразилии. Свой первый зал рядом с президентским дворцом семья Грейси открыла в 1930 году, как раз в год прихода Варгаса к власти. Побеждая в поединках, Грейси наглядно демонстрировали превосходство сторонников его «Нового государства».
Варгас активно использовал националистическую риторику, враждебную всему иностранному. Как отмечает исследователь Рафаэль Шапира, под удар попала и японская диаспора. С начала XX века Япония поставляла в Бразилию множество мастеров дзюдо и джиу-джитсу, которые зарабатывали на жизнь уроками. Однако они лишились работы, проиграв структурно похожему, но национальному и поддержанному властью единоборству, которое быстро создало свою бразильскую идентичность: отдельную систему поясов, собственные ритуалы и названия техник.
В противовес доступной капоэйре, бразильское джиу-джитсу долгое время было крайне дорогим хобби, что отсекало широкие массы и превращало его в спорт элиты. Так, неделя тренировок у Грейси в 1952 году стоила 100 долларов при минимальном уровне дохода в 31 доллар.
Хотя Варгас легализовал капоэйру, отменив полицейское преследование, идейно она оставалась чуждой режиму, который опирался на состоятельных и, по возможности, белых бразильцев. Как отмечает Шапира, журналисты активно лили воду на мельницу государственной пропаганды, используя стереотипы о «природной животной силе» чернокожих спортсменов, которым противопоставлялись интеллект и воля белых. Бойцов семьи Грейси обычно изображали как более умных и морально превосходящих своих соперников.
Например, известный художник комиксов Хосе Жералдо изобразил молодого Карлоса Грейси в комиксе, опубликованном в 1958 году. Там он показан как супергерой, который завершает свое становление как смелый, честный и мужественный спортсмен, одержав победу над более крупным, сильным и хитрым бойцом капоэйры (Сантос Жуниор).
А вот как в газете O Cruzeiro рассказали о поражении Элио Грейси от капоэйриста Вальдемара Сантаны. В репортаже Грейси объявили настоящим победителем. Это аргументировали так. Раз сам Сантана сам обучался у Грейси, то его победа — это лишь подтверждение эффективности стиля учителя. Элио же, продержавшись почти четыре часа против более молодого и сильного противника, доказал превосходство своей техники над «чистой силой». Кроме того, репортер подчеркнул благородство Грейси, который честно передал Сантане все свои знания, а тот использовал их против наставника. Справедливости ради стоит отметить, что автор все же признал Сантану сильным и достойным уважения противником.
Ситуация начала меняться в 1980-е годы. Капоэйра стала активно распространяться по миру — вслед за миграционными потоками школы появились в США, Европе, Азии, других странах Латинской Америки и Африке. Везде это единоборство становилось инклюзивным, привлекая людей с самыми разными особенностями. Очередной важный этап наступил в начале XXI века, когда власти Бразилии признали капоэйру уникальным национальным достоянием. В 2014 году ее включили в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, отметив, что это единоборство «способствует социальной интеграции и сохранению памяти о сопротивлении историческому угнетению».